1 июля 2026 года в Китае вступил в силу Закон «О содействии национальному единству и прогрессу», распространяющийся на все 56 официально признанных этнических групп страны. Его принятие вызвало широкий международный резонанс: одни увидели в документе новый этап укрепления китайской государственности, другие попытались представить его как инструмент усиления государственного контроля. Однако понять логику нового закона можно лишь в контексте особенностей самого Китая.
Китай — одна из крупнейших многонациональных стран мира. Помимо народа хань, составляющего большинство населения, здесь проживают еще 55 этнических групп, многие из которых исторически населяют приграничные территории, имеющие важное стратегическое значение. Поэтому вопросы межэтнического согласия в стране традиционно рассматриваются не только как элемент социальной политики, но и как один из ключевых факторов национальной безопасности, общественной стабильности и устойчивого развития.
За последние десятилетия Китай превратился в одну из ведущих мировых экономик, активно развивает западные регионы страны и реализует масштабные международные проекты. В этих условиях укрепление национального единства рассматривается Пекином как важнейшая основа долгосрочного развития государства. Именно этой цели и служит новый закон, который формирует единую правовую основу для развития общего культурного пространства, расширения взаимодействия между этническими группами и предотвращения проявлений сепаратизма и экстремизма.
Как подчеркнул официальный представитель Министерства иностранных дел КНР Го Цзякунь, Китай является единым многонациональным государством, в котором все национальности строят отношения на принципах равенства, сплоченности, взаимопомощи и гармонии. По его словам, совершенствование законодательства призвано обеспечить более надежную защиту законных прав и интересов всех этнических групп, а также укрепить национальное единство. Он особо отметил, что китайское правительство неизменно уделяет большое внимание сохранению культуры национальных меньшинств и в соответствии с законом гарантирует всем народам страны право использовать и развивать свои языки и письменность.
Одной из наиболее обсуждаемых норм стало обязательное использование государственного языка — путунхуа — в системе образования. Однако китайские власти объясняют эту меру прежде всего необходимостью обеспечить всем гражданам равный доступ к образованию, современным технологиям, государственным услугам и рынку труда. Владение единым государственным языком рассматривается как инструмент расширения возможностей человека и укрепления общенационального пространства общения, а не как отказ от культурного многообразия.
Особое внимание привлекли положения закона, предусматривающие ответственность за действия, направленные на подрыв национального единства, включая случаи, когда подобные действия совершаются за пределами Китая. Ряд зарубежных СМИ представил эти нормы как попытку расширить репрессивные полномочия государства. В Пекине подобные обвинения отвергают, подчеркивая, что речь идет не о создании новых составов преступлений, а о применении уже действующего законодательства против сепаратизма и угроз государственной безопасности. Китайская сторона также обращает внимание, что элементы экстерриториальной юрисдикции существуют в законодательстве многих государств и широко используются в борьбе с терроризмом, экстремизмом, коррупцией и другими тяжкими преступлениями.
Само по себе законодательное регулирование межэтнических отношений вовсе не является особенностью Китая. Практически каждое многонациональное государство использует собственую модель поддержания общественного единства. Во Франции интеграция строится вокруг единой гражданской нации и государственного языка, в США действует разветвленная система антидискриминационного законодательства, Сингапур применяет специальные механизмы сохранения межэтнического баланса, а Индия и Россия закрепляют вопросы национального согласия в конституционных и отраслевых законах. Различаются формы реализации такой политики, однако цель остается общей — обеспечить стабильность государства, сохранив общественное единство и уважение к культурному разнообразию.
В Казахстане подобный подход также воспринимается прежде всего через призму государственной стабильности. Китай — стратегический партнер Казахстана, а стабильность его приграничных регионов напрямую влияет на развитие торговли, транспортных коридоров и совместных проектов. Также новый закон видится как элемент внутренней политики Китая, направленной на укрепление национального единства и создание условий для дальнейшего социально-экономического развития.
В условиях усиливающейся глобальной конкуренции внутренняя сплоченность становится одним из важнейших факторов национальной устойчивости. Именно поэтому многие государства совершенствуют механизмы защиты общественного согласия и укрепления гражданской идентичности. Новый китайский закон отражает эту общемировую тенденцию. Независимо от различий в оценках отдельных его положений, для самого Китая он является частью долгосрочной стратегии, в которой единство многонационального общества рассматривается как необходимое условие стабильности, модернизации и дальнейшего развития страны.
Кемар Машанло, главный редактор информационного-аналитического агентства Phoenix 24