Феномен глобального значения: Почему мир продолжает изучать китайский опыт
Прошло почти пять лет с того февральского дня 2021 года, когда Китай официально объявил о полной и безоговорочной победе над абсолютной бедностью. 98,99 миллионов сельских жителей, 832 бедных уезда, 128 тысяч деревень — эти цифры стали не просто статистикой, а символом национального триумфа и самой масштабной программы социального подъема в истории человечества. Однако парадокс современности заключается в том, что сегодня, в 2026 году, китайский опыт борьбы с бедностью изучается еще более пристально, чем в момент самой победы. Почему?
Ответ кроется в смене парадигмы. Мир вступил в эпоху турбулентности: продовольственный кризис, сбои в цепочках поставок, постпандемийная инфляция и геополитическая напряженность вновь обостряют проблему неравенства. Многие развивающиеся страны, десятилетиями боровшиеся с нищетой, столкнулись с угрозой отката — возврата ранее выведенных из бедности слоев населения обратно за черту. В этом контексте опыт КНР приобретает уникальную ценность: Китай не только достиг целей ООН в области устойчивого развития на 10 лет раньше срока, но и, что важнее, сумел удержать планку.
В чем же секрет? Прежде всего, в восприятии победы не как финала, а как старта. «Успехи не должны успокаивать», — этот тезис, неоднократно озвученный Председателем КНР Си Цзиньпином, стал идеологическим фундаментом пост-бедного периода. Страна не стала демонтировать механизмы поддержки, а, напротив, трансформировала их из «пожарной команды» в «систему жизнеобеспечения». Именно этот бесшовный переход от штурмовщины к рутинному управлению и вызывает неподдельный интерес политиков и экспертов от Улан-Батора до Найроби.
Успехи не должны успокаивать: архитектура недопущения возврата к бедности
Накануне 2026 года — первого года реализации 15-й пятилетки — сигнал из Пекина прозвучал предельно четко: борьба с бедностью как непрерывный процесс продолжается, сменив лишь тактику. Если на этапе ликвидации крайней нужды ставка делалась на мобилизацию ресурсов и тотальное наступление, то сегодня приоритетом становится институционализация достижений.
Ключевым инструментом здесь выступает пятилетний переходный период, объявленный для уездов, вышедших из бедности. Это время «помочь оседлать коня и проводить часть пути». Центральное правительство сознательно сохранило преемственность политики: основные меры поддержки не просто остались в силе, но были подвергнуты ревизии и модернизации. Более 30 сопутствующих мер, вводимых поэтапно, формируют «подушку безопасности», не позволяющую хрупким домохозяйствам сорваться в пропасть даже в условиях внешних шоков.
Однако главным ноу-хау Китая стала система мониторинга и адресной поддержки, работающая в режиме реального времени. В 2025 году более 7 миллионов человек, демонстрировавших признаки уязвимости, были выявлены и получили своевременную помощь. Объектом мониторинга стали не только доходы, но и «три гарантии» (доступ к образованию, медицине, жилью) и безопасность питьевой воды. Это позволило перейти от принципа «сплошного орошения» ресурсов к точечной, почти ювелирной работе с каждым конкретным случаем.
Экономическая база устойчивости была заложена через формирование конкурентоспособных отраслей. В 832 бывших бедных округах сегодня работают две-три ведущие индустрии, обеспечивающие занятость более 30 миллионов человек. Доходы от трудовой деятельности составляют более двух третей в структуре доходов семей, что делает благосостояние жителей села не функцией пособий, а результатом их участия в современной экономике. Это и есть превращение «пассивных реципиентов помощи» в «активных субъектов развития».
От выживания к процветанию: здоровье нации как фундамент необратимости
Невозможно говорить об устойчивости результатов борьбы с бедностью в отрыве от того, что китайские эксперты называют «человеческим капиталом». Победа над голодом и холодом была бы неполной без победы над болезнями и медицинской безграмотностью. Именно поэтому стратегия «Здоровый Китай» стала органичным продолжением антибедностной кампании.
Принцип «народ превыше всего» реализовался в создании крупнейшей в мире системы медицинского страхования, охватывающей 95% населения. Однако цифры впечатляют не только масштабом, но и доступностью. Свыше 90% китайцев имеют право на получение первичной медпомощи в пределах 15 минут пешком от дома. Уездные медицинские сообщества, которые к концу 2025 года охватили более 90% уездов, решают историческую проблему неравенства между «городом» и «селом» в доступе к качественным услугам.
Особого внимания заслуживает интеграция традиционной китайской медицины (ТКМ) в общенациональную систему здравоохранения. Сегодня 99% поселковых больниц предлагают услуги ТКМ, что не только сохраняет культурное наследие, но и обеспечивает экономичную и эффективную профилактику. В условиях, когда 190 миллионов человек уже охвачены страхованием по долговременному уходу, а система оплаты медицинских услуг смещается от «оплаты за болезнь» к «оплате за здоровье», Китай демонстрирует смену самой философии социальной политики.
Связь между здравоохранением и бедностью здесь прямая и неразрывная. Разорительные расходы на лечение — одна из главных причин обнищания семей в глобальном масштабе. Реформируя систему оплаты (внедрение DRG/DIP – платежная система, призванная упростить практику выставления счетов за медицинские услуги), централизуя закупки лекарств и снижая цены на высокотехнологичные расходные материалы, Китай устранил эту уязвимость. Профилактика болезней и доступное лечение стали важнейшими элементами предотвращения возврата к бедности.
Ценность уникального опыта
Подводя итог, можно утверждать: уникальность китайского опыта заключается не в масштабе инвестиций и не в жесткости вертикали власти, как часто ошибочно полагают зарубежные наблюдатели. Его суть — в системности и адаптивности.
Во-первых, Китай первым осознал, что победа над абсолютной бедностью — это не чек-пойнт, который можно пройти и забыть. Это смена скоростного режима: от спринта к марафону.
Во-вторых, Пекин последовательно реализует принцип адресности, эволюционировавший от «помощи бедным» к «управлению рисками бедности». Сегодня китайская модель учит не столько тому, как вытащить человека из нищеты, сколько тому, как построить систему перил, не дающую ему упасть.
В-третьих, борьба с бедностью в КНР никогда не рассматривалась как изолированная социальная программа. Она вплетена в ткань общей стратегии развития: модернизация села, продовольственная безопасность, всеобщее здравоохранение. Это делает ее устойчивой к смене экономических циклов и политических приоритетов.
Ценность этого опыта для других стран — особенно для государств Центральной Азии, Африки и Юго-Восточной Азии — очевидна. Он доказывает, что бедность не является неизбежным злом. Она преодолима при наличии политической воли, долгосрочного планирования и готовности учиться на собственных ошибках. Китайский путь не предлагает готовых рецептов, но он предлагает методологию: «не просто накормить рыбой, а научить рыбачить и построить завод по переработке рыбы».
Пока мир ищет ответы на вызовы нового десятилетия, Китай уже живет в реальности, где задача номер один — не дать прошлому вернуться. И этот опыт, без преувеличения, принадлежит не только Китаю. Это вклад в глобальную копилку идей о справедливом мироустройстве.
Кемар Машанло, главный редактор информационного-аналитического агентства Phoenix 24